Владимир Петрович Федорченко: «Войну и хочешь забыть – не забудешь»

Полковник Владимир Петрович Федорченко – житель района Солнцево. Прошел всю войну. Ему 90 лет, но он по-прежнему бодр и полон сил. В преддверии 70-й годовщины Великой Победы мы попросили его рассказать о «своей» войне и «своем» мире. Владимир Петрович согласился.

Владимир Петрович Федорченко

Владимир Петрович Федорченко


«Пошел на фронт добровольцем»

Родился я на Донбассе 8 марта 1925 года. Семья была простая, рабоче-крестьянская: отец – шахтер, а мама – доярка. У родителей было семеро детей.
Когда началась война, я оканчивал школу. К тому времени предчувствие беды, как говорится, уже витало в воздухе, люди чувствовали, что надвигается война.
На фронт я попал в 1942 году, в 17 лет. Тогда еще не было призыва моих ровесников – я пошел добровольно. Наши войска всё отступали, отступали, а куда еще отступать, надо защищать Родину – вот и решил я записаться в действующую армию, пошел на фронт. Оказался в пехоте. Попал во 2-ю гвардейскую стрелковую дивизию, отличившуюся до этого в боях за Смоленск и Ельню. Мы переправились через Дон и шли в район Пятигорска.
Конечно, я хорошо помню первый бой – было очень страшно, особенно когда немцы били в упор. Особенно страшно, когда немец на тебя идет с ружьем или с гранатой, а ты не можешь никуда деться и должен убить его или погибнешь сам. Война – это не игрушка, это бой. Хочешь жить – воюй, не хочешь – погибай.
Ну а потом мы пошли в наступление. В марте 1943 года наша 2-я гвардейская пехотная дивизия прошла с боями около 300 километров, освободила города Северного Кавказа Нальчик, Ессентуки, Кисловодск, Черкесск, штурмом овладела станцией Крымская. А к 9 октября 1943 года мы, несмотря на яростное сопротивление немцев, прорвали укрепления гитлеровцев, завершили разгром фашистских войск на Кубани и изгнали их с Таманского полуострова. За эту операцию дивизии было присвоено наименование «Таманская». А я получил медаль «За оборону Кавказа».
Потом, в ноябре 1943 года, нас направили в Крым. На мотоботах и катерах мы форсировали Керченский пролив, отвоевали плацдарм на Крымском побережье.
7 мая 1944 года наша дивизия штурмовала Сапун-гору, а уже 9 мая мы освободили Севастополь. После этого три полка нашей дивизии (в том числе и 1-й стрелковый гвардейский полк, в котором я служил) были удостоены наименования «Севастопольские».
«Мы всегда помнили: сам погибай, а товарища выручай»
Затем нас перебросили в Прибалтику. 3 августа 1944 года наш 3-й стрелковый батальон 1-го гвардейского стрелкового полка форсировал реку Дубисса и закрепился на высоте, перекрыв немцам дорогу на Кенигсберг. Помню этот бой. Я был тогда командиром взвода. Мне, младшему лейтенанту, было в то время 19 лет, но я уже был трижды ранен и имел два года боевого опыта. А весь личный состав моего взвода, да и всей роты, за исключением сержантов, составляли 18-19-летние ребята, еще не бывавшие в боях.
Бой, как и следовало ожидать, начался сразу. Ведя огонь на большой скорости, танки стремительно рвались к реке. Первыми открыли огонь по атакующим танкам и бронетранспортерам наши орудия прямой наводки. Немцы поняли, что натолкнулись на крепкую организованную оборону, и стали проявлять больше осторожности – стрельбу вели с коротких остановок.
Так как артиллерия била по ним почти без промаха, фашисты применили новый прием. По избранному ими одиночному окопу нашего солдата из бронетранспортера открывали шквальный огонь. Поток огненного свинца заставлял солдата вжаться вглубь окопа. В это время к укрытию медленно подходил танк и, остановившись, накрывал окоп гусеницами. Бронетранспортер на большой скорости подходил к танку, останавливался в 5-10 метрах от него, изготовившись к стрельбе. Как только танк начинал медленно съезжать с окопа, фашисты открывали по окопу ураганный огонь. Убедившись, что воин уничтожен, немцы продвигались вперед, выбрав для себя уже другую цель. Таким образом, немецкие танки все дальше вклинивались в нашу оборону.
Вдруг я увидел, как два фашистских бронетранспортера на полной скорости мчатся в направлении пулеметного расчета старшего сержанта Краснова. В передней машине стоял во весь рост офицер, его хорошо было видно. Не доехав 10-15 метров, бронетранспортер остановился. Несколько фашистов, приподнявшись над бортом, направили стволы своих автоматов и пулеметов на окоп, а офицер, размахивая пистолетом, крикнул: «Рус, сдавайся!». Из окопа никто не отзывался. Тогда фашист швырнул гранату. Она щелкнула запалом и, немного не долетев до окопа, разорвалась, закрыв клубом черного дыма и пыли притаившихся в окопе пулеметчиков. Немцы бросили в окоп вторую гранату. Раздался взрыв. Черный клуб дыма снова заволок окоп. После разрыва гранаты я понял, что немцы пытаются, оглушив солдат разрывами гранат, взять их в плен. После взрыва бронетранспортер рванул вперед, стараясь подойти вплотную к окопу. В это время я и рядовой Фокин вели огонь по бронетранспортеру, но наша стрельба терялась на общем фоне боя, а пули почти не достигали цели. Однако закон гвардии – сам погибай, а товарища выручай. Главное – не дать фашистам взять солдат в плен. И я продолжал обстреливать немцев. По мне открыли ответный огонь из пулемета бронетранспортера. Я увидел, как длинный офицер в перчатках, тыча пистолетом, указывал на мою позицию. Машина, объехав окоп Краснова, устремилась ко мне. В тот же миг немцы обрушили на мой окоп ураганный огонь. Слышу рокот мотора приближающегося бронетранспортера. Сидя в полусогнутом положении медленно и как-то необычно хладнокровно, срываю чеку противотанковой гранаты. Собираю силы для броска – и вдруг улавливаю какие-то непонятные панические крики, переполох, возгласы в машине фашистов. Огонь по моему окопу внезапно прекратился. Стало тихо. Я приподнялся, цепляясь за край окопа. Вижу, машина, рыча, задним ходом пятится от меня. Я бросил ей вслед гранату. Столб дыма полностью заволок уползавшую вниз по скату бронемашину. Потеряв боевую ориентировку, машина начала метаться по полю, пытаясь обойти высоту. Затем она наткнулась на окопы сержанта Иванцова и была окончательно добита противотанковыми гранатами.
Как я узнал позже, когда бронетранспортер стал приближаться ко мне, солдат Воеводин скрытно, ползком подобрался поближе и, поднявшись во весь рост, стал в упор стрелять по машине из автомата. Оба фашиста, офицер и пулеметчик, замертво рухнули в кузов. А водитель, видимо, испугался и круто газанул в сторону, пытаясь как можно быстрее увести машину в укрытие. И как только броневик подошел ближе к нашим окопам – его забросали гранатами. Так наше подразделение выполнило свою боевую задачу.

«Закончил войну в Кенигсберге»
А когда мы переправились на правый берег Дубиссы, из нашей роты отобрали нескольких ребят, которые ходили бы в разведку, брали языков. Я попал в число отобранных.
Мы ходили в тыл к фашистам, брали какого-нибудь немца, тащили к нам, его допрашивали, узнавали ценные сведения. Однажды мы с нашей разведгруппой под покровом ночи и сильной грозы проникли к немецким окопам. Закидав гитлеровцев гранатами и обстреливая их из автоматов, захватили ошарашенного неожиданной атакой немецкого пулеметчика, а потом, после рукопашной схватки, еще двух обезумевших от страха немцев. Лейтенант Ивашенцев сбил автоматной очередью упорно сопротивлявшегося фашистского офицера. Отходя на свои позиции, мы заметили лежащего немца. Тот, как ошпаренный, вскочил и, хватая меня за ноги, стал просить пощады. Его мы тоже отвели в наш штаб…
А затем двинулись на Восточную Пруссию.
Закончил я войну в Кенигсберге. Самая большая радость – День Победы – понимание того, что остался целый, живой, война закончилась, все будет хорошо. А ведь много моих друзей погибло. И старший брат на войне погиб.
7 ноября 1945 года я, уже будучи командиром 18-й отдельной разведроты Таманской дивизии, принимал участие в параде на Красной площади. Хорошо запомнился мне еще один парад, который был проведен на Красной площади 8 сентября 1946 года по случаю нового праздника – Дня танкистов.
Продолжая служить в дивизии после войны, я вместе с полком участвовал в испытаниях нового оружия на полигоне в Алабино.
Оставался на службе вплоть до 1966 года, а после выхода в отставку стал членом Совета ветеранов войны Таманской мотострелковой дивизии. С 1994 года – его председатель.
За боевые заслуги награжден орденом Отечественной войны I степени, двумя орденами Отечественной войны II степени и 20 медалями.
К сожалению, никого из моих сослуживцев уже не осталось. Но я встречаюсь с другими ветеранами – таманцами из 27-й отдельной гвардейской севастопольской краснознаменной мотострелковой бригады имени 60-летия СССР (так был переименован наш полк). Был в прошлом году на 74-й годовщине бригады.

«Очень жду салют 9 мая»
После войны тоже тяжело жилось – приходилось все восстанавливать, многого не было, продуктов не было, еды не было – давали по норме кусочек хлеба и больше ничего.
С 1968 года я работал в школе № 42 учителем по военному делу и дополнительно еще историю преподавал – даже после выхода на пенсию, почти до 80 лет.
Раньше часто ходил на пруд здесь, около дома, писал пейзажи (начал рисовать еще на войне, в часы коротких затиший между боями); лепил скульптуры из глины, гипса – вся квартира увешана моими картинами и уставлена статуэтками. Сейчас уже творчество не по силам. Раньше любил читать, собрал отличную библиотеку, но сейчас уже читать не могу, только телевизор смотрю. Люблю смотреть фильмы про войну («В бой идут одни старики», «Семнадцать мгновений весны») – особенно люблю канал «Звезда»; и про любовь тоже. И на фронте было – любили. В жизни, как и в кино, – война и любовь. Еще очень люблю военные песни – они были настоящие, душевные, не то, что сейчас. Часто езжу на дачу с сыном – очень люблю природу.
Что касается семьи, то сейчас я живу один, овдовел 8 лет назад. С супругой Натальей мы познакомились после войны, на танцах. Потанцевали, потом я провожал ее домой. Встречались, общались, я очень ее полюбил, можно сказать, с первого взгляда (она была высокая, красивая), и она меня полюбила. А поженились мы как-то спонтанно. Но прожили душа в душу 53 года. У нас родилось двое сыновей. Оба тоже стали военными. Старший – Валерий родился в 1954 году, он погиб 11 лет назад. Младший – Александр недавно отметил 50-летний юбилей, сейчас, хоть и на пенсии, но продолжает служить, меня навещает. Есть внук Денис – ему 26 лет, живет на Украине, в Харькове. А внучке Маше 16 лет, она учится в той же школе, где я работал, в 10-м классе, часто заходит ко мне в гости. Ей нравится, что она похожа не на папу и маму, а на деда –на меня.
Мне в прошлом месяце 90 лет исполнилось, но чувствую себя бодро. Ведь у меня в роду почти все долгожители – бабушка, дедушка. Род такой живучий. Если потребуется – и сейчас готов пойти защищать Родину. В прошлом году был на параде на Красной площади.
Думаю, надо, конечно, говорить о войне. Ее и хочешь забыть – не забудешь. И молодое поколение обязательно должно знать о ней. Знать, благодаря кому сохранились мир, свобода.
Мечтаю, чтобы не было войны, чтоб детям хорошо жилось, вообще, чтоб жили хорошо. И еще –очень хочется увидеть салют 9 мая.

Любовь Самуляк-Безукладникова

© Ссылка на источник